head
Филология
Philologia
Главная · Карта. Поиск · Параллельный корпус переводов «Слова о полку Игореве» · Поэтика Аристотеля · Personalia ·
· Семинар «Третье литературоведение» · «Диалог. Карнавал. Хронотоп» · Филологическая библиотека · Евразийские первоисточники ·
· «Назировский архив» · Лента филологических новостей · Аккадизатор · Транслитер · TeX · О слове «Невменандр» ·
Филология. Лингвистика. Литературоведение
К странице Рустема Вахитова

Рустем Вахитов — Бандит и проститутка (о фильме «Красотка»)

Американскую мелодраму «Красотка» («Pretty Woman») (режиссер Гэрри Маршалл, США, 1990 год) обычно воспринимают как современную вариацию на тему сказки о Золушке. На первый взгляд, так оно и есть: в фильме повествуется о том, как супербогатый и респектабельный, к тому же молодой и красивый бизнесмен Эдвард (актер Ричард Гир) встречается с вульгарнейшей, но чрезвычайно красивой уличной проституткой Вивьен (актриса Джулия Робертс). Эдвард сначала желает поразвлечься с «девочкой» одну ночь, но вдруг он влюбляется в нее и оставляет в своей шикарной квартире. Он вводит ее в высшее общество, при всем ужасе его представителей от ее уличных манер (и получая даже плохо скрываемое удовольствие от их ужаса), учит одеваться, правильно говорить, ценить классическую музыку. В конце концов, из «чумазой Золушки» получается прекрасная принцесса, достойная миллионера-принца, и он на ней благополучно женится.

Казалось бы, действительно, сказка о чудесном возвышении красотки с дна общества на самый верх. Возможно, даже сами создатели фильма воспринимали это именно так. Но, как всегда бывает с любым, как минимум, добротным произведением искусства, оно всегда «говорит» больше, чем вложил в него автор. Искусство ведь не просто отражает жизнь наподобие зеркала, через него о себе заявляет сама жизнь, зачастую вопреки предрассудкам и стереотипам индивидуального творца-автора (об этом хорошо написал Мих. Лифщиц в своей книге об Эвальде Ильенкове). Конечно, «Красотка» — это не романы Толстого, которые приводил в пример Лифщиц, но тем не менее этот закон распространяется и на нее.

Итак, при внимательном просмотре фильма вдруг становится понятным, что на самом деле никакой старой сказки там нет. Прекрасный принц, несмотря на наличие у него всех внешних атрибутов современного принца — костюмов от французских кутюрье, личного самолета, президентского номера в отеле, оказывается так же далек от настоящего высшего общества, как и его случайная подруга — проститутка. Дело в том, что герой фильма, молодой и красивый миллионер Эдвард — по роду деятельности рейдер (буквально в переводе с английского «захватчик»). Так называются представители очень сомнительного бизнеса, находящегося практически на грани, разделяющей законные акты и преступления (недаром даже такой крайний либерал как российский министр Греф сказал однажды, что рейдеры должны сидеть в тюрьмах, а не красоваться на обложках журнала «Форбс», как сейчас). Они занимаются тем, что захватывают компании, испытывающие определенные трудности, используя при этом личные связи в государственном аппарате, как угодно полученные постановления суда, продажных и агрессивных адвокатов и даже собственные силовые формирования. По сути, рейдер — бандит с большой дороги. Но если он действует осторожно, то часто не бывает формальных оснований для того, чтобы привлечь к его ответу по закону. И тогда он становится, действительно, одним из представителей истэблишмента, ездит на дорогих машинах, обедает в элитарных ресторанах, ходит на театральные представления, которые посещают сливки общества — респектабельные владельцы крупных компаний, политики, телезвезды и т.д. Миллионер Эдвард — суженый Вивьен и есть такой рейдер.

Таким образом, перед нами вовсе не принц на белом коне и прекрасная Золушка, по роковой случайности временно подрабатывающая торговлей своим вообще-то принцу принадлежащим телом. Отнюдь, перед нами классический сюжет другого жанра — гангстерского фильма: бандит на отдыхе, выдающий себя за респектабельного бизнесмена или бюрократа, и его подруга-проститутка, которую приходится отучивать плевать на пол и материться при людях. В сущности, Эдвард и выбирает для себя в качестве подруги дешевую проститутку потому, что в душе ощущает их близость друг с другом. Он так же, как и она, другого поля ягода в этом мире прилизанных выпускников Гарварда и Принстона, председателей сенатских комиссий и обладателей семейного бизнеса, созданного аж при Эйбе Линкольне. Он сделал себя сам, его миллионы получены не совсем честным путем, может, его завтра посадят в тюрьму и за него не заступится папочка-конгрессмен. Даже друг — адвокат продаст его сразу же, потому что этот друг — подонок и проныра, каких мало, и этим он и ценен для рейдерского бизнеса. Эдвард даже где-то сознательно эпатирует высший свет: введя туда Вивьен, он желает тем самым показать им, что он для них хоть и чужак, но они стерпят от него все, потому что у него есть деньги. Так, русские купцы в XIX веке всячески оскорбляли дворян кабацкими, ухарскими, вульгарными шутками, как бы мстя им за свое низкое происхождение.

Конечно, ни один из гарвардских зубрил и приличных папенькиных сынков, окружающих Эдварда, не поступил бы так, как он, не привел бы в свет проститутку. Они живут по строгим, хоть и неписанным правилам — и в жизни, и в бизнесе (и если и имеют дело с проститутками, то тайком, так же как тайком они обделывают свои сомнительные делишки, связанные с двойной бухгалтерией). А у Эдварда и бизнес откровенно бандитский и в личной жизни ему плевать на приличия.

Знакомая картина для России 90-х годов, не правда ли? Ведь именно тогда на горизонте российской действительности стал вырисовываться весьма колоритный персонаж — новый русский. Он тоже попал из грязи в князи, из бандитов или кооператоров — в миллионеры, он также ходил в брюках «Адидас» там, где все привыкли ходить в смокингах и приводил вульгарных проституток в элитный гольф-клуб. Думаю, поэтому фильм «Красотка» и имел такой бешеный успех в России в 90-е. Фильм оказался неожиданно близок к российским реалиям нарождающегося бандитского «капитализма».

Подозреваю даже, что этот фильм по-разному прочитывался американским и постсоветским зрителем. И там, где американец, знавший, кто такой рейдер, видел комедию из жизни полууголовного миллионера-эксцентрика, российский житель видел именно мифическую «историю о золушке». Но при этом он по отдельным намекам подсознательно понимал: «кто такой на самом деле Эдвард и почему он влюбился в Вивьен?» и отсюда его тяга к «жизненному» фильму.