Борис Орехов — Семь дней творения
head
Филология
Philologia
Главная · Карта. Поиск · Параллельный корпус переводов «Слова о полку Игореве» · Поэтика Аристотеля · Personalia ·
· Семинар «Третье литературоведение» · «Диалог. Карнавал. Хронотоп» · Филологическая библиотека · Евразийские первоисточники ·
· «Назировский архив» · Лента филологических новостей · Аккадизатор · Транслитер · TeX · О слове «Невменандр» ·
Филология. Лингвистика. Литературоведение

Борис Орехов — Семь дней творения

Опубликовано в журнале «ВХ» (2006, №5)

27


Магические семь дней художник неуёмной энергии Василь Ханнанов экспонировал в галереях Уфы свои творения, открывая каждый день новую выставку. Серия была приурочена к юбилею и завершалась в день рождения, каждым своим шагом приближая финальное празднество. Событие беспрецедентное: нужно вспомнить, что организация одной выставки требует от автора больших творческих (а зачастую и организационных) усилий; выставка — результат и свидетельство вдохновения и труда. Помноженные на семь вдохновение и труд Ханнанова входят в область поистине труднопредставимых масштабов: семь галерей Уфы не смогли вместить в себя одну-единственную мастерскую. На такие шутки с пространством способен только настоящий художник.

Череда открытий началась с «Невообразимого» (19 сентября, галерея «Аймак»). Символично, что одним из центральных экспонатов здесь стала пятиметровая дорожка из ткани, композиционно предваряющая весь семидневный путь по многообразному творчеству Ханнанова. Отразившиеся на материи силуэты доказывают, что силы воли ВХ достаточно, чтобы запечатлеть для смертных то, что доступно только взору небожителей. На приглашении значилось: «Если Вы не смогли посетить первую выставку, прошу Вас не утруждать себя посещением остальных», — уже проследивший за «рождением мифа» Ханнанов знает непререкаемую мифопоэтическую истину «магии первого дня»: событие, случившееся в начале космического или жизненного цикла, обязательно оказывает влияние на всё последующее. Так 19 сентября начался новый цикл.

«ВХ в портретах» (20 сентября, галерея «Урал») представляет нам культ личности Ханнанова — каким его знают другие художники, каким знает себя он сам. На автопортретах часто в окружении соблазнительных женщин, на портретах почти всегда одиночестве. В одеянии сказочного воина у Р. Шарифуллина и с лицом мага из мира Толкиена у О. Шишкина. Теряющийся за завесой непостоянства памяти О. Сапожковой и угадываемый в «почти что абстракции» Е. Суворовой. Особенно замечательно выглядит «Эпизод из жизни ВХ» Т. Дорофеева, где Ханнанов оказывается в мире созданных им же самим образов. Но каким он изображён! В сапогах и телогрейке, простецким деревенским жителем, которого трудно сопоставить с кшатрием Шарифуллина.

«Сфера интимного» (21 сентября, галерея искусств «Academia» при УГАЭС) — известный проект Ханнанова, где ментальная реальность переносится на материал непосредственно, при минимальном физическом участии художника, который создаёт вокруг себя особое силовое поле, превращающее бытовые предметы — простыни — в произведение искусства.

«Последние коровы» (22 сентября, галерея «Мирас») — один из самых полюбившихся Ханнанову образов. Коровы с лунными рогами, на узнаваемом тёмно-синем фоне, коровы в камуфляже и антивоенные коровы по-разному говорят о простых и сложных, но всегда понятных вещах.

«Сияние лун» (23 сентября, галерея «АРТель»), ещё одна узнаваемая форма, лунный месяц, таящий в себе массу очертаний, ликов и образов, которые всего лишь нужно извлечь на зримую поверхность. Как и остальные выставки в этом ряду, экспозиция подчёркнуто внутренне законченная и цельная концептуально.

«ВХ: Графика» (25 сентября, Малый зал СХ РБ), ещё одна грань таланта художника. Графические работы как будто задают набросок, эскиз для ханнановского универсума, но и сами эти «эскизы» представляют собой самостоятельные произведения.

«Знакомые лица» (26 сентября, Музей современного искусства РБ им. Наиля Латфуллина) — апофеоз недели творения, день рождения художника. В этот день он населяет созданный им мир людьми. Разнообразные по технике, очень индивидуальные портреты ещё раз дают возможность оценить мастерство Ханнанова-рисовальщика, широту диапазона подвластных ему технических способов выражения.

Все вместе открытые Ханнановым выставки дают почувствовать протеическую сущность его таланта, неисчерпаемые возможности для превращений мастера из графика в живописца, затем — в перформансиста и снова возвращаться к кисти. Но и после этой грандиозной серии экспозиций нельзя сказать, что нам стал доступен сразу весь Ханнанов: кто кроме него знает, сколько ещё работ осталось в его мастерской, работ, которые не смогли вместить уфимские выставочные площадки.