Михаил Назаренко — Третий виток Плоского мира
head
Филология
Philologia
Главная · Карта. Поиск · Параллельный корпус переводов «Слова о полку Игореве» · Поэтика Аристотеля · Personalia ·
· Семинар «Третье литературоведение» · «Диалог. Карнавал. Хронотоп» · Филологическая библиотека · Евразийские первоисточники ·
· «Назировский архив» · Лента филологических новостей · Аккадизатор · Транслитер · TeX · О слове «Невменандр» ·
Филология. Лингвистика. Литературоведение
Михаил Назаренко

Михаил Назаренко — Третий виток Плоского мира

Реальность фантастики. — 2005. — № 1. — С. 214–216.


Терри ПРАТЧЕТТ. Маскарад. — М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2004. — 480 с.

Терри ПРАТЧЕТТ. Ноги из глины. — М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2004. — 480 с.

Терри ПРАТЧЕТТ. Санта-Хрякус. — М.: Эксмо; СПб.: Домино, 2004. — 496 с.

Есть «Плоский мир» — единственный и неповторимый цикл Терри Пратчетта.

Но на самом деле Плоских миров уже четыре.

Первый возник двадцать один год назад, когда сравнительно молодой автор решил спародировать все мыслимые штампы фэнтези, загнав их на Диск, который вращается на спинах четырех слонов, которые стоят на панцире огромной черепахи.

Второй — когда первоначальный импульс исчерпал себя, и Пратчетт стал разыгрывать на удобной доске иронические, но от этого не менее серьезные драмы. Другими словами, когда писатель понял: ему есть, что сказать, — причем в совершенно оригинальной форме. Несокрушимая матушка Ветровоск, вооруженная «головологией», то есть великолепным пониманием человеческой природы; прожженный полицейский Сэм Ваймс, верный слуга закона; Смерть, который пытается понять, что такое — быть человеком (а Смерть на Плоском мире, как известно, мужского рода)… все эти фигуры быстро перескочили из мира двух измерений в третье, а там и в четвертое. Стали живыми.

А потом… идеи не исчерпываются, фантазия создает всё новых героев, вот только свежесть восприятия понемногу исчезает. В каждой из книг второго периода мы узнавали о мире и его обитателях что-то новое, принципиально новое — теперь же просто получаем дополнительную информацию. Однако излишне говорить, что и «Плоский мир № 3» написан на порядок лучше, чем большая часть современной фэнтези. Недаром Пратчетт был официально признан живым классиком (и получил Орден Британской империи!) именно в эти годы.

По счастью, писатель не почил на лаврах, понял, в какую ловушку чуть было не попал, и вывел Плоский мир на четвертый виток. В последние годы Диск дрейфует в сторону не то Честертона, не то Диккенса — в свое время увидите сами.

Но свежепереведенные романы — из подциклов о ведьмах, Городской Страже и Смерти — относятся к третьему периоду. Поэтому полное удовольствие от них получат только те, кто уже знаком с героями. Впрочем, и «дополнительная информация», как обычно у Пратчетта, изощрена и прихотлива; герои столь же неугомонны; пародийные отсылки к высокой и массовой культуре столь же многочисленны и смешны; а еще в каждой книге есть смысл.

Да, и еще: вы, конечно же, знаете историю Призрака Оперы, помните, кто такие големы и откуда взялся Санта-Клаус?

В «Маскараде» Пратчетт прибег к своему излюбленному приему: вывернул наизнанку известнейший текст — в данном случае, оперу Эндрю Ллойда Уэббера «Призрак Оперы» (хотя и оригинальный роман Гастона Леру мелькает). Но там, где ремесленник просто поменял бы местами черное и белое — Пратчетт предпочитает не примитивную инверсию, а постановку вопросов. Почему, собственно, мы должны сочувствовать безжалостному убийце — Призраку? Только потому, что он такой — ах, ТАКОЙ романтичный? Кому в опере дают главные партии — толстушкам с великолепным голосом или безголосым куколкам (за которых будут петь всё те же толстушки, спрятанные в хоре)? И что такое вообще — Опера?

За событиями отстраненным взглядом наблюдает матушка Ветровоск. Наблюдает и решает главные вопросы этики: как отличить Правое от Неправого? и как действовать после того, как решение принято? Великолепна сцена, в которой матушка сходится в поединке с Призраком, используя против врага законы оперных спектаклей — и добиваясь своего самым неожиданным образом.

«Ноги из глины», третий роман о Страже, — это, как и первые два, полицейский детектив. Убийства, в которые вовлечены големы; попытка отравить — а там и сместить — Патриция; проблемы самоопределения гнома, который первым за всю историю мира решился открыто заявить, что он… э… она — женщина; бремя свободы, которое каждый должен принять добровольно. В одной книге обитают и тролль-грабитель, замаскировавшийся под фею, и голем Дорфл, недоумевающий, почему животные, которых он освободил со скотобойни, возвращаются в стойло; вампир с суицидальными наклонностями — и командор Ваймс, гордящийся происхождением от человека, который осмелился поднять руку (вернее, топор) на последнего короля Анк-Морпорка, омерзительного садиста Лоренцо Доброго. И, разумеется, не менее важный герой — сам вечнотуманный Анк-Морпорк, ненавистный и любимый город.

«Санта-Хрякус» был выпущен как раз под Рождество — и в самом деле, когда же читать эту «страшдественскую историю»! Впрочем, от классических святочных рассказов Пратчетт оставил один скелет — в буквальном смысле слова: Смерть с косой, упряжкой кабанов и верным слугой Альбертом должен объехать весь Плоский мир, — потому что Дед Кабан, он же Санта-Хрякус, убит, а главное — убита вера в него. Если же не возродить эту веру, то наутро солнце попросту не взойдет (нужно дочитать книгу до конца, чтобы оценить двусмысленность этого мрачного пророчества). Вот Смерть и берется за дело — ведь он, по большому счету, единственный, кому есть дело до судьбы человечества. А в это время его внучка Сьюзан должна разобраться, что же, черт возьми, происходит… Так что не только и не в первую очередь о Рождестве эта книга. Вера, детская вера в зубных фей и санта-хрякусов оказывается, согласно Пратчетту, фундаментом этики: ведь добра и справедливости во Вселенной тоже не существует! А значит, это наша забота принести их в мир.

Матушка Ветровоск играет в карты с самим Смертью на жизнь чужого ребенка. Ваймс наблюдает за гордой нищетой обитателей Заводильной улицы. Возрожденный Санта-Хрякус преображается на глазах — от древнего образа кабана до современного добродушного толстяка.

Этика, свобода, миф.

Книги, подобные романам Пратчетта, очень просто убить плохими переводами — и очень трудно переводить хорошо. Для примера: в оригинале «Ног из глины» имеются принципиально важные для сюжета англо-латинские и англо-французские каламбуры. А живость диалогов и авторской речи! А многослойные аллюзии!.. К чести переводчиков, большинство предложенных решений весьма удачны, хотя стройность и строгость (особая, английская — с подковыркой) иногда ослаблены. Есть и непонятые переводчиками моменты — но немного. Качество работы редактора серии Александра Жикаренцева можно оценить, если сравнить «Ноги из глины» с первым (любительским) вариантом перевода, который присутствует в любой электронной библиотеке: Жикаренцев фактически переписал неудобочитаемый, полный ошибок подстрочник и смог обойтись без, казалось бы, неизбежных примечаний: «Непереводимая игра слов».

А впереди нас ждут самые страшные, самые добрые и самые реалистичные книги Пратчетта. Вернее, это мы их ждем от издательства «Эксмо». Поскорее бы!