Дмитрий Паньков — Формат
(Заметки postscriptum)
Опубликовано в журнале«Дикое поле» (2004, №5)
196
Комментарий к статье Орехов Б. В. «Уфимский феномен»: Шевчук и Земфира как башкирский брэнд // Дикое поле. — 2004. — № 5 — С. 189–194.
Сетевая версия комментария
Насчет твоей статьи вот что могу сказать. Статья-то сама по себе хорошая (стиль), но с фактической стороны я могу согласиться не со всей информацией. Ну, конечно, что касается краеведения, то тут никаких возражений по определению быть не может, но с точки зрения конечного вывода, то тут я уже не согласен. Хотя не далее как пару лет назад мы в этом вопросе были единомышленниками. А вот как я это все аргументирую. (Приблизительно, к сожалению, потому что у меня сейчас такая переоценка ценностей идет, что все не только не устоялось, а, пожалуй, пришло в еще больший хаос. (оф блю лайт)) Просто я не считаю, что Шевчука испортила именно идеология. В принципе ведь, она всегда была ему свойственна. На ней-то он вообще и выехал. Вся эта его скандальная известность была связана именно с идеологической борьбой, гонениями, мученичеством во имя правого дела и т.д. — что чаще всего настолько опошляется всей этойотвратительной человечинкой, что даже и не знаешь, как к этому относиться. Были когда-то, я уверен, люди, которые действительно верили в идею, и гибли за нее, и не было в этом никакой пошлятины. Шевчук, как мне кажется, в этом контексте фигура явно вторичная, и если вначале у него были какие-то действительно, на мой взгляд, сильные вещи, то все равно они были достаточно идеологизированы, и при этом (как бы он ни хорохорился) все это было довольно попсово. А попса, ребятушки, надо бы сказать ему, это не только когда под фонограмму, а это вообще всегда, когда на продажу и когда расчет ведется на основании какого угодно, но ФОРМАТА. Понимаешь? Вся эта современная сцена основана на формате. И понятия попсы-непопсы различаются только на каком-то крайне поверхностном уровне. При этом я прекрасно понимаю, что имеет в виду Шевчук. Да, он ведь даже пытается экспериментировать, причем постоянно. Но его эксперименты выглядят, на мой взгляд, довольно беспомощно. И объяснить это можно опять и снова тем же самым — форматом. Эксперименты тоже делаются в формате. А если и есть попытка уйти от формата, то в получившемся произведении все равно можно между строк прочитать: видите, я пытаюсь уйти от формата. Какой я молодец!
Но это ведь фигня, сам понимаешь. Настоящий эксперимент — это когда просто музыка, и все. И нет никаких указаний ни на формат, ни на еще что-нибудь. А тут и идеология будет уместна, и все, что угодно — лишь бы это было живо и по-настоящему. Уходишь ты от формата или нет — он все равно у тебя остается. Я бы даже сказал, что попытка уйти от формата психологически только усиливает его нематериальное присутствие. Так что бей морду какому угодно Киркорову — все равно ты с ним в одной упряжке.
197
Далее. (Это прямо какой-то манифест получается!) Я уже давно говорил про «хитовость». Но это был ошибочный термин. На самом-то деле я имел в виду под этим понятием обычную песенность. Запоминающийся припев, зажигательный ритм и т.д. — все это было еще задолго до того, как появился первый хит. И даже более того. Вещи, не становящиеся массовыми хитами, подчас намного зажигательнее и интереснее, чем все эти «часики», «трусики», «нас не догонят» и т.д. Но всем, конечно, невдомек. Благодаря очень правильно упомянутым тобой местечковым интересам.
Так вот. Один из факторов, испортивших Шевчука, — это то, что он начисто потерял вот эту вот самую песенность, яркость и утонул в какой-то идиотской, не очень талантливой и абсолютно неоправданной литературщине, которая с музыкой вообще никак, по-моему, не сочетается. Очень все искусственно. Писал бы себе тогда в журнал «Знамя», ей-Богу. Просто ему теперь показалось, что он не то Некрасов, не то какой-то пост-пост-модернистский глашатай непонятно чего, потому что, с одной стороны он всех любит, с другой стороны, он всех презирает, с т
ретьей стороны, он не любит попсу, а с четвертой стороны, он выступает в «Олимпийском» и ГЦКЗ «Рос
сия». И меньше всего, по-моему, он думает об искусстве. Вот и скажи теперь: разве его испортила именно идеология? Я бы поставил здесь такой диагноз: желание быть великим при определенной ограниченности взглядов. А вот причина этой ограниченности — такая же для меня загадка, как и причина ограниченности большинства проживающего на планете Земля человечества. Шевчук, конечно, по сравнению с большинством, гораздо духовно богаче, но его не сравнить с другими, истинными гуру, о которых, конечно, никто ничего не знает. Причина этого — тоже загадка. Попробуй пойми, почему. Скорее всего, потому, что очень страшно.
Фото Валерия Шахова, Уфа, 1981 г.
